?

Log in

No account? Create an account

Entries by category: медицина

ПРИЛОЖЕНИЕ 3


Пятницкий В. И. Заговор против Сталина. — М.: Современник, 1998



Часть вторая

КОМИНТЕРН


Глава третья

ОМС — главный отдел Коминтерна. Дела и люди
                                                                                                                                                                                                                 
   Из всех отделов Исполкома Коммунистического Интернационала Отдел международных связей, безусловно, был самым важным, ответственным — по грандиозным сложным задачам, которые стояли перед ним. И здесь не только — теперь можно назвать вещи своими именами — экспорт революции в другие страны...
   ОМС руководил всей конспиративной деятельностью Коммунистического Интернационала и имел разветвлённую систему прямых связей с руководством национальных компартий всего мира. Он являл собой нервную систему всемирного коммунистического движения. Но это получилось не сразу.
   Служба международной связи была создана в Коминтерне в первые месяцы его существования. <…>
   Судя по всему, в первое время связь Коминтерна с западными компартиями осуществлялась довольно кустарным образом. Ею руководил находившийся с марта 1919 года на нелегальной работе в Таллине лидер эстонских коммунистов Виктор Кингисепп. Кингисепп получал деньги и необходимые инструкции непосредственно из Петрограда от Зиновьева и Сталина и пересылал их в Стокгольм, реже — в Берлин или Лондон. Необходимость создания зарубежного центра для координации этой работы осознавалась многими в Коминтерне. Вот письмо секретаря ИККИ Яна Берзина Зиновьеву от 28 июля 1919 года:
   «Дорогой Григорий!
  Переговорив с Вл. Ильичом, мы пришли к заключению, что 5 миллионов мало, что нужно увеличить отправляемую сумму до 20 миллионов франков (приблизительно 1 миллион ф/с). Соберут ли сразу такую сумму, неизвестно. Сегодня была Дмитриева, поедет в Питер и привезет нам деньги и ценности.
   Необходимо написать Hoglund'y, как они должны распределять полученные деньги. Известную часть (скажем, половину) просто сохранить как запасной фонд, остальное надлежит распределить между коммунистическими и левосоциалдемократическими группами Западной Европы и Америки, причём спартаковцам нужно дать сразу ту крупную сумму (несколько миллионов), они давно просят, мы не могли отослать, главным образом, из-за волокиты, с которой связано получение кредитов из ЦК.
   Вообще, нам крайне необходим за границей известный центр, который проводил бы в жизнь наши решения, распространял бы наши издания (например, наши циркулярные письма), распределял бы средства, поддерживал бы связи между всеми примыкающими организациями. Кому поручить это дело? Hoglund и все прочие скандинавы мямли, люди без энергии, инициативы, но временно придется всё равно действовать именно через них. В дальнейшем можно будет придумать иной план, я имею в виду поездку за границу одного товарища, но об этом не решаюсь доверить бумаге.
   Во всяком случае, написал письмо Hoglund'y с целым рядом практических указаний. Они же люди наивные, странно, например, поучать их, чтобы ценности реализовывали в различных странах, а не в своей только столице, чтобы фонд хранили в разных местах, причём у благонадёжных лиц, а не у себя и проч., проч.
   Очень сожалею, что не мог приехать к вам. По докладу Клингера я вижу, что целый ряд вопросов (практических) вы не обсуждали. Может быть, Вы скоро приедете сюда? (etc)...
   Жму Вашу руку. Ян Берзин».

   Пока Коминтерн оставался в состоянии становления (между I и II конгрессами), такая организация работы ещё была терпима, однако уже на II конгрессе Коминтерна летом 1920 года было принято решение об образовании специального Секретного отдела (ответственные — Бейка, Меерович, Крумина). 15 сентября 1920 года он получил свое знаменитое название — Отдел международных связей, сокращённо — ОМС. Эта аббревиатура известна во всём мире, кроме нашей страны. К примеру, авторы капитальной «Истории Коминтерна», изданной в СССР, умудрились даже ни разу не упомянуть о деятельности этого отдела. На Западе же сложилось устойчивое представление, что именно ОМС являлся разведкой Коминтерна, которая наряду с военной разведкой (Четвёртое управление Генштаба РККА, или Разведупр) и внешнеполитической разведкой (ИНО — Иностранный отдел ОГПУ) занималась шпионажем в пользу СССР.
   Я приведу… [свидетельство] о деятельности ОМСа… советского разведчика-невозвращенца  Вальтера Кривицкого…
   Вот что пишет в своей книге В. Кривицкий:
   «Ядро Коминтерна — это никому не известный ОМС — Отдел международных связей Коминтерна. Пока не началась чистка, ОМС возглавлял старый большевик Пятницкий. В начале этого столетия он заведовал переправкой ленинской «Искры» из Швейцарии в Россию. Когда был организован Коминтерн, то выбор Ленина на пост руководителя такого важного подразделения пал именно на него. В этом качестве он стал ведать финансами и кадрами Коминтерна. Под его руководством была создана сеть постоянных, ему непосредственно подчинённых агентов, служивших связующим звеном между Москвой и номинально автономными коммунистическими партиями в Европе, Азии, Латинской Америке и США. Как представители ОМСа, эти резиденты Коминтерна жёстко контролировали деятельность руководителей национальных компартий. Ни рядовые члены партии, ни их руководители не знали подлинного имени представителя ОМСа, который подчинялся только Москве и лично в дискуссиях не участвовал. В последние годы ОГПУ постепенно прибрало к рукам некоторые функции ОМСа, особенно функцию выслеживать и докладывать о тех, кто не согласен со Сталиным.
   Самым щепетильным делом, выполняемым агентами ОМСа, остаётся обязанность распределения денег для финансирования компартий, оплата их дорогостоящей пропаганды и их фальшивых фронтов, таких, как, например: «Лига в защиту демократии», «Друзья Советского Союза», МОПР и целый ряд других якобы независимых организаций, которые стали особо необходимыми, когда Москва принялась создавать народный фронт.
   Ни одна компартия в мире не способна была покрыть и малой толики своих расходов. Москва считала своим долгом оплачивать в среднем 90—95% расходов коммунистических партий. Эти выплаты производились за счёт советского бюджета через ОМС, суммы которых определяло сталинское Политбюро.
   Агент ОМСа имел преимущественное право судить о целесообразности новых расходов компартии. Если, например, какая-нибудь компартия желает открыть новую газету, то требуется консультация с агентом ОМСа. Он рассматривает предложение и, если оно заслуживает внимания, связывается с руководством ОМСа в Москве. Последнее в важных случаях передает дело на рассмотрение Политбюро ЦК ВКП(б). Мелкие вопросы агенты решают сами.
   Один из самых излюбленных способов пересылки денег и инструкций из Москвы за рубеж — дипломатическая почта, не подлежащая досмотру. По этой причине представитель ОМСа состоит на службе в постпредстве СССР в какой-нибудь номинальной должности. Из Москвы он получает пакеты с правительственной печатью, пачки денег, а также секретные инструкции по их распределению. Он лично передаёт эти деньги представителям компартий, с которыми имеет непосредственный контакт.
   В первые годы существования Коминтерна передача средств на содержание компартий осуществлялась ещё более примитивно. Обычной процедурой было указание Политбюро, данное ОГПУ, доставить в адрес Коминтерна мешок с конфискованными бриллиантами и золотом для отправки за границу. С тех пор разработаны более тонкие методы. Удобной ширмой служат советские торговые корпорации, такие, как Амторг в США и Аркос в Англии и ведущие с ними дела частные фирмы. Частые смещения руководителей компартий представляют специфическую проблему для ОМСа в том, что касалось денежных операций. Когда Москва сменила руководство Компартии Германии после провала революции 1923 года, Абрамов-Миров, агент ОМСа в Германии, так же, как Пятницкий в Москве, долго размышляли, кому теперь доверить коминтерновские деньги. Они облегчённо вздохнули, только узнав, что в новом руководстве остаётся Вильгельм Пик, а ему и Пятницкий, и Абрамов доверяли больше всего.
   Абрамов работал в отделе печати советского постпредства в Берлине с 1921 по 1926 год. На самом деле он ведал распределением денежных средств и следил за тем, чтобы инструкции Коминтерна, предназначенные для Германии и большей части Центральной Европы, доходили по назначению. В самый разгар активизации Коминтерна в Германии аппарат Абрамова насчитывал 25 человек. Позже он был отозван в Москву и назначен помощником Пятницкого.
   Финансы Коминтерна и его Иностранный отдел — это лишь небольшая часть забот, лежащих на ОМСе.
   ОМС ещё и центральная нервная система Коминтерна. Люди, посылаемые Москвой в качестве политкомиссаров в компартии зарубежных стран, устанавливают все свои контакты через ОМС, который снабжает их паспортами, «надёжными адресами» и вообще действует как связующее звено между руководством в Москве и этими политическими агентами за рубежом.
   Паспортное бюро ОМСа, в отличие от ОГПУ, не занимается непосредственным изготовлением паспортов. Оно добывает подлинные документы где только возможно и только слегка подгоняет их под определённые требования, меняет фотографии, подделывает другие нужные данные. Практически все дела, связанные с изготовлением и подделкой паспортов и других документов, поручают только русским. Условия жизни в дореволюционной России дали им исключительную практику в этом искусстве. Сложные паспортные данные, получившие распространение в большинстве стран Европы после 1918 года, не застали большевиков врасплох. В ОМСе были такие умельцы, которые могли подделывать консульские подписи и государственные печати, совершенно неотличимые от подлинных.
   ОМС выполняет ещё одну очень важную функцию. Он координирует деятельность Коминтерна, связанную с обучением и пропагандой в международном масштабе. В его ведении находятся школы, расположенные в Москве и её окрестностях. Там обучается тщательно отобранный состав слушателей, которые изучают все аспекты гражданской войны, начиная с пропаганды и кончая умением обращаться с пулемётами.
   Эти школы ведут своё начало со времён Октябрьской революции, когда для немецких и австрийских военнопленных были организованы краткие курсы с той перспективой, что эти «кадры» используют свои знания на баррикадах Берлина и Вены. Позднее эти курсы превратились в постоянные учебные заведения. Способные слушатели проходили военную подготовку в Управлении разведки Генштаба РККА.
   Выпускники курсов и школ Коминтерна обязаны были возвратиться в свои страны для работы в пользу Коминтерна. От них требовалось строгое соблюдение секретности.
   В Кунцеве под Москвой существуют ещё одни курсы для избранного круга коммунистов, прошедших тщательную проверку. Здесь их обучают технике разведслужбы, работе с радиоаппаратурой, подделке паспортов и т. д.
<…>»

<…>
   …В результате долгих исследований всего документального материала, который касается ОМСа, я пришёл к окончательному выводу: этот отдел — самый законспирированный и секретный из всех отделов Коминтерна. Он занимался поддержкой нелегальных контактов с руководством зарубежных компартий. Чисто внешне он полностью копировал любую разведслужбу, то есть располагал штатом оперативных работников, легальных и нелегальных, курьеров, шифровальщиков, радистов, службой по изготовлению фальшивых паспортов и других документов. Возможно, при этом сотрудники ОМСа и занимались сбором военно-политической информации о положении в других странах. Лично мне таких документов не попадалось.  
<…>
   ОМС имел свои нелегальные объекты, расположенные вне Москвы. Все их территории были огорожены высокими зелёными заборами с колючей проволокой, тщательно охранялись военизированными нарядами и собаками.
   Так, на базе в Подлипках (закодированной в документах Коминтерна под названием «База № 1») находилось производство специальной бумаги для документов, изготовлялись фальшивые паспорта и удостоверения, специальные чернила для их заполнения и другие подручные материалы.
   В Ростокине («База № 2») действовал мощный радиоцентр, оборудованный по последнему слову техники и позволяющий осуществлять надёжную радиосвязь с резидентурой ОМСа во всех странах Запада и Востока. Его руководителем был Давид Гаврилович Липманов (кличка Глезер). Он родился в 1902 году в Минске, окончил гимназию и инженерное училище в Минске, служил радистом в Красной Армии. В 1928 и 1930 годах выезжал за границу. В ОМСе работал с 1933 года, будучи, помимо руководителя радиоцентра, ещё и замзав. ОМСа. С ноября 1936 по сентябрь 1937 года находился в Испании. По возвращении из командировки был уволен из Коминтерна и репрессирован.
   На «Базе № 3» в окрестностях посёлка Пушкино располагалась школа связи Коминтерна, созданная в 1933 году, которая в обиходе ИККИ называлась Восьмой спортивной международной базой. Я уже упомянул, что именно на организацию с таким названием был открыт один из банковских счетов для финансирования ОМСа.
   Руководителем школы считался непосредственно заведующий ОМСа Абрамов-Миров. Ему помогала его жена — Елена, которая занималась финансовыми вопросами и вела группу англо- и франкоязычных курсантов. В этой школе, в строжайшей изоляции от окружающего мира, одновременно проходили курс обучения около ста тщательно отобранных слушателей. Занятия проводились в помещениях, оборудованных самой современной техникой советского и иностранного производства и установками Морзе.
   При школе имелся и ряд лабораторий специального назначения. В эту школу слушателями подбирались молодые, умные, холостые люди, расположенные к изучению языков и техники. Программа занятий была очень обширной и разнообразной: изучение языков, географии района будущей работы и истории. Особое внимание уделялось изучению «партийной техники» — тайнописи, приёмов конспирации, шифровальному делу, кодам Морзе, средствам связи. Изучались различные варианты изготовления оборудования средств связи в условиях подполья из подручных материалов. Эти вопросы преподавал большой мастер радиодела — уже упомянутый Д. Липманов (Глезер).
   Окончившие эту школу курсанты перед отправкой к месту работы проходили тщательную проверку, в процессе которой проверялась степень их подготовки, их пригодность к выполнению функций секретного агента и бралось письменное обязательство работать на советскую разведку. Не выдержавшие эту проверку курсанты отсеивались и направлялись на другую работу, а курсанты, сдавшие экзамен и прошедшие проверку, перед отправкой к месту назначения проходили общий курс военной подготовки в военно-спортивном лагере Коминтерна.
   ОМС имел свои нелегальные резидентуры, так называемые «пункты связи», во многих странах мира. Основной опорный пункт ОМСа в Европе находился в Берлине. В начале тридцатых годов аналогичный пункт создаётся в Париже, и в 1933 году он приобретает особое значение. Представительство в Вене, в связи с аншлюсом Австрии и Германии, распускается. Часть персонала Берлинского пункта переводится в Копенгаген (Дания), часть — в Париж.
   Опорные пункты связи ОМСа находились и в ряде других стран, а также и в различных частях Советского Союза, например, в Харькове (в начале деятельности Коминтерна, затем он был ликвидирован), в Чите, в Хабаровске, во Владивостоке.
   При каждой компартии имелся небольшой специальный аппарат, который обеспечивал связь ИККИ с руководством национальных компартий в обоих направлениях, передавая необходимую информацию, печатную продукцию, снабжал компартии всевозможными документами, в том числе и удостоверениями личности, и финансовыми субсидиями.
   «Пункт 20» (внутрислужебное название пункта ОМСа в Париже), возглавлявшийся Лидией Дюби, имел очень важное значение для передачи секретной разведывательной информации в Москву и из Москвы. Часто, когда необходимо было переправить обширные документы или объёмистые грузы, использовались курьеры. Более короткие сообщения передавались в зашифрованном виде по обычному телеграфу. Для их отправки и получения в 1931—1934 годах использовалось не привлекающее к себе особого внимания почтовое отделение в пригороде Парижа Сен-Дени.
   С начала тридцатых годов пункт ОМСа в Париже имел свою радиостанцию. Часть работавших там квалифицированных радистов была направлена туда из СССР, часть — подготовлена на месте. Вначале радиообмен использовался только как дополнение к обычным каналам корреспонденции, однако позднее, когда пользование последними стало весьма затруднительным, превратился в основной способ обмена информацией. В 1936 году Лидия Дюби сообщала в Москву: «Поскольку недавно наши клиенты завалили нас телеграммами, наши радиооператоры работали по нескольку часов каждую ночь без перерыва».



ПРОДОЛЖЕНИЕ
ПРИЛОЖЕНИЕ 4



Пятницкий В. И. Заговор против Сталина. — М.: Современник, 1998



Часть вторая

КОМИНТЕРН



Глава третья

ОМС — главный отдел Коминтерна. Дела и люди

(окончание)

   Работа была построена так, что каждый опорный пункт ОМСа был тесно связан с соседними странами. Для этой цели существовала целая сеть коммуникаций, по которым курсировали эмиссары ИККИ и спецтуристы из числа партийных функционеров и сочувствующих лиц. В большинстве случаев это осуществлялось нелегально.
   Часто через пункты связи ОМСа передавались шифрограммы, деньги и документы «соседей» — Разведупра РККА и ИНО ОГПУ. В свою очередь и «соседи» помогали в случае необходимости ОМСу в его работе.
   Первое время, с начала двадцатых годов, работники ОМСа, как правило, являлись сотрудниками посольств СССР, торгпредств, представительств ТАСС и других легальных советских организаций за границей, как, например, Амторг в Нью-Йорке или Аркос в Лондоне. Так, например, с 1925 по 1927 год работой ОМСа в Варшаве руководил числящийся дипкурьером НКИДа старый польский революционер Ян Сосновский. Уполномоченным ОМСа в Эстонии в 1920-м, а затем в Польше в 1921—1923 годах был старый латышский боевик Емельян Аболтынь, действовавший под прикрытием члена русско-украинской делегации по обмену военнопленными с Эстонией, а затем соответственно — члена русско-украинско-польской делегации по обмену военнопленными.
   В докладной записке одного из руководителей службы связи ИККИ Б. Орлова от 4 марта 1939 года по так называемому «делу Рюэггов» (Яков Рудник и его жена, руководители пункта связи ОМСа, арестованные в Шанхае) указывалось:
   «До 1927 года в страны, где имелись дипломатические советские представительства, работники ОМСа посылались легально с дипломатическими или служебными паспортами, то есть для властей и остальных сотрудников учреждения они числились обыкновенными сотрудниками, на деле же вели работы исключительно для ОМСа. Вся связь с Москвой — деньги, телеграммы, посылка почты и печатного материала — производилась через аппараты НКИД, и часть своей работы сотрудники ОМСа выполняли в стенах посольства. После обыска помещений Аркоса в Англии, сов[етского] посольства в Пекине в 1927 году решено было реорганизовать работу ОМСа во всех странах на новых, более конспиративных началах. Работникам ОМСа было запрещено встречаться с иностранными коммунистами в советских учреждениях, держать там нелегальные архивы или заготовлять фальшивые паспорта. Диппочтой можно было пользоваться только для получения денег и посылки шифрованных денежных отчётов, а также по вопросам въездных виз в СССР для иностранцев по линии К. И.»¹.
¹ РЦХИДНИ. Ф. 495, о. 73, д. 77, л. 28.
   Далее в справке отмечалось, что после 1927 года все легальные работники были заменены лицами с иностранными паспортами. Для связи же с этими нелегальными представителями ОМСа, передачи им денег и т. д. назначался кто-либо из уже работавших в посольстве сотрудников, выполнявших задания ОМСа как бы по совместительству.
<…>
   Связь с ИККИ поддерживалась через специальных курьеров. С начала тридцатых годов внедряется радиофикация связей с компартиями, а к 1939 году она становится основным средством связи. Впрочем, периодически радиосвязь, например, с Болгарией осуществлялась с двадцатых годов.
   Работниками пунктов связи ОМСа в той или иной стране могли быть и местные коммунисты. Так, руководителем пункта связи в Стокгольме, одного из важнейших в системе ОМСа, долгие годы являлась шведская коммунистка Сигне Силлен (Герда Янсен), прошедшая в 1926—1928 годах обучение в Москве. Кстати говоря, она была женой лидера шведских коммунистов Гуго Силлена.
   ОМС с системой своих опорных пунктов во всех регионах мира, снабжённых радиосвязью, системой конспиративных связей с её курьерами, явочными квартирами и прочими атрибутами составлял основу деятельности Коминтерна, обеспечивая надёжную связь руководства ЖКИ со всеми национальными компартиями мира. В двадцатых—тридцатых годах большинство компартий в своих странах находились под запретом и работали в глубоком подполье. Поэтому организация надёжной связи с ними и оказание им своевременной помощи людьми, техникой, финансами, без чего невозможно осуществлять руководство всемирным коммунистическим движением, стали одной из основных задач отца в ИККИ. При этом всё это необходимо было делать тайно и скрыто. Не секрет, что многие разведки мира мечтали забросить свою агентуру в руководство компартий в своих странах и в сам штаб Коммунистического Интернационала. Поэтому ОМС был сугубо закрытой, глубоко законспирированной организацией, даже от основного контингента работников аппарата Коминтерна. Доступ в Отдел международных связей был весьма ограничен и осуществлялся строго по специальным пропускам.
<…>
   ИНО ОГПУ проводил агентурное обследование контрреволюционных и оппозиционных организаций как русских эмигрантских, так и иностранных за границей от социал-демократических и IV Интернационала до фашистских и через ОМС делился этими материалами с Коминтерном. Кроме того, в зарубежных национальных компартиях, особенно на Востоке, имелось немало провокаторов, борьбу с которыми обе организации проводили совместно. Из всех поступающих материалов выделялись те, которые могли заинтересовать Коминтерн, и под грифом «секретно» направлялись в ИККИ на имя отца. А информация, которая могла заинтересовать ОГПУ или Разведупр РККА, шла от имени Пятницкого в их адрес. Разведупр РККА часто пользовался помощью военных организаций национальных компартий для сбора необходимой военной информации, так как их представителям было легче внедриться в нужные учреждения зарубежных стран. Кроме того, ИНО ОГПУ и Разведупр РККА часто пользовались помощью паспортного бюро ОМСа Коминтерна — эта служба ОМСа работала значительно эффективнее, чем аналогичные службы в этих организациях.
   ИККИ через свои службы ОМС и Орготдел и при участии ЦК Компартии Германии положил начало созданию так называемых «опорных пунктов», которые впоследствии стали важнейшим инструментом пропаганды коммунистических идей среди независимой левой интеллигенции. Величайшим мастером организации этой работы был Вильгельм (Вилли, как его все называли) Мюнценберг. <…>

Вилли Мюнценберг
(политический портрет)
   Мюнценберг Вильгельм (1889—1940) по профессии рабочий-обувщик. В 1915—1916 годах — секретарь Социалистического интернационала молодёжи. В первую мировую войну стоял на интернациональных позициях. В 1919—1921 годах секретарь Исполкома Коммунистического интернационала молодёжи. С 1924 года — член рейхстага, член ЦК Компартии Германии, руководитель всей агитационно-пропагандистской индустрии КПГ и Коминтерна. Считался виртуозом коммунистической пропаганды. Был делегатом со II по VI конгрессов Коминтерна включительно. После прихода к власти фашистов в Германии эмигрировал во Францию. Выступал против политики, проводимой сталинским руководством Коминтерна. В 1937 году не подчинился приказу руководства ИККИ вернуться в Москву, где неминуемо, как и многие его товарищи, был бы ликвидирован. За это неподчинение властям был выведен из состава ЦК КПГ и в 1939 году исключен из партии. После подписания Советско-Германского договора и начала второй мировой войны был интернирован вместе с другими немецкими политэмигрантами. При наступлении немцев французское правительство освободило всех заключённых немцев и предоставило им возможность самостоятельно покинуть пределы Франции. В. Мюнценберг ушёл из лагеря вместе с двумя другими политэмигрантами. Через два дня его обнаружили повешенным на дереве. Французская полиция определила, что он сначала был задушен и убит, а затем уже мёртвым повешен на дереве.
 
<…> В 1921 году во время голода в России он создал «Международный фонд помощи рабочим» (МФПР), или, как его называли, «Трест Мюнценберга», со штаб-квартирой в Берлине, который вскоре стал ведущим пропагандистом Коминтерна. Этот трест издавал свои газеты, журналы, ставил свои кинофильмы и театральные постановки и при этом умудрялся существовать на собственные средства и даже приносить некоторый доход. Трест был прикрытием и для передачи средств для компартий. При нём были созданы организации, объединяющие различные группы независимой интеллигенции, которые под видом так называемых «клубов независимых» действовали при скрытом руководстве ИККИ в поддержку самых различных кампаний Коммунистического Интернационала. Мюнценберг был мастером организационной работы. <…> В 1931 году Мюнценберг создал новую организацию — «Лигу борьбы против империализма» — со штабом в Берлине. В 1933 году им был образован «Всемирный комитет помощи жертвам немецкого фашизма». <…>

  Вообще коммунистическая пропаганда стала основной задачей системы, созданной Мюнценбергом по заданию ИККИ. Коминтерн использовал «Трест Мюнценберга» и для прикрытия скрытой, сугубо секретной работы. Теперь уже не является секретом, что службы, руководимые отцом, занимались и информационной, иначе говоря, разведывательной деятельностью. Коминтерновская разведка в иностранной литературе называется политической разведкой.
   Многие представители интеллигенции, объединённой Мюнценбергом, впоследствии стали агентами разветвлённой разведывательной сети — так называемой партийной разведки, созданной усилиями Коминтерна. Её агенты проникали во многие государственные, промышленные и общественные организации капиталистических стран, обеспечивая постоянный приток ценнейшей информации.
   Вспомним функционеров Коминтерна, впоследствии ставших знаменитыми советскими разведчиками: Рихарда Зорге, Вальтера Кривицкого, Игнатия Рейсса, Эрнста Генри, Арнольда Дейча, Арвида Харнака, Леопольда Треппера, Шандора Радо и многих, многих других. Одни были преданы коммунистической идее и интернационализму, другие, вроде К. Филби, Д. Маклина, Э. Бёрджеса, Э.Бранко, видели в своей разведывательной деятельности в пользу Советского Союза возможность внести личный вклад в дело борьбы с фашизмом. Многие из этих людей, выполняя задания Разведупра Красной Армии или ИНО ОГПУ, были уверены, что работают на Коминтерн.
<…>
   Многие из лучших советских разведчиков начинали свою деятельность в структурах Коминтерна и потом, после определённой проверки, передавались в Разведупр РККА или в ИНО ОГПУ. Но перед «сменой вывески» все они обязательно проходили через кабинет моего отца, который убеждал их, что и на новом месте они будут продолжать ту же работу, трудиться на общее дело, и рекомендовал им не прерывать связь с Коминтерном. Эти инструктивные беседы ещё больше укрепляли у них убеждение, что они продолжают работать на Коммунистический Интернационал, который вел тайную войну против международного фашизма.
<…>
   Вообще ОМС Коминтерна постоянно оказывал существенную помощь и Разведупру, и разведке ИНО ОГПУ, вовлекая в секретную разведывательную работу иностранных коммунистов и тех, кто им сочувствовал. Все они с большой готовностью откликались на призыв о помощи, который исходил от Коминтерна. Для них гораздо сложнее было идти на прямой контакт с органами советской разведки. Многие лучшие агенты Разведупра РККА и ИНО ОГПУ были уверены, что работают на Коминтерн. Коммунистам, переходившим на работу в органы разведки, предлагалось немедленно уйти в глубокое подполье и порвать все видимые связи со своими партиями.
   Разведупр РККА, ИНО ОГПУ и Коминтерн очень тесно сотрудничали между собой. Вообще до середины тридцатых годов чёткого разграничения сфер влияния между разведками армии, ОГПУ и Коминтерна не существовало. Все эти организации действовали дружно во имя общей цели.
   <…> Контакты между Коминтерном и разведками армии и ОГПУ не прекращались. Разведупр больше был связан и в некотором отношении курировал военную работу Орготдела ИККИ, а ИНО ОГПУ больше тяготел к работе ОМСа ИККИ и курировал отдел кадров Коминтерна. Контрразведывательный отдел ОГПУ, которым ранее руководил А. Артузов, очень тесно был связан по работе с нелегальной комиссией ИККИ и Интернациональной контрольной комиссией, оберегая Коминтерн от проникновения в его структуры вражеской агентуры. Ведь не секрет, что Коминтерн представлял собой особый интерес для иностранных разведслужб.
   Таким образом, безусловно, Отдел международных связей Исполкома Коминтерна — это, прежде всего, отдел разведки Советского Союза. Был таковым, надо добавить, до фактического разгрома Сталиным Коммунистического Интернационала в конце тридцатых годов.




Глава четвёртая

Коминтерн и советская разведка

   Эта глава является как бы естественным продолжением предыдущей, существенно развивая одну из её главных тем — участие коминтерновских структур в советской разведке.
   Дело в том, что не только ОМС, но и другие отделы ИККИ участвовали в этой деятельности. Среди них — внешне безобидный Информотдел. Или Орготдел, который курировал военную работу компартий, а сотрудничество местных коммунистов с советскими разведками в той или иной стране шло именно по линии военных аппаратов.
   Вот один из первых документов, регламентирующих взаимоотношения между Коминтерном и разведкой. Это проект положения об отделениях Коминтерна за границей и представителях Разведупра и ВЧК. Он датирован 8 августа 1921 года.
   С первого же пункта читаем:
   «Представитель Коминтерна не может в одно и то же время быть и уполномоченным ВЧК и Разведупра. Наоборот, представители Разведупра и ВЧК не могут выполнять функции представителя Коминтерна в целом и его отделов.
   2. Представители Разведупра и ВЧК ни в коем случае не имеют права финансировать за границей партии или группы. Это право принадлежит исключительно Исполкому Коминтерна.
   Примечание: НКИД и Внешторгу также не даётся право без согласия ИККИ финансировать заграничные партии.
   Представители ВЧК и Разведупра не могут обращаться к заграничным партиям и группам с предложением об их сотрудничестве для Разведупра и ВЧК.
   3. Разведупр и ВЧК могут обращаться за помощью к компартиям только через представителя Коминтерна.
   4. Представитель Коминтерна обязан оказывать ВЧК и Разведупру и его представителям всяческое содействие».

   Подписан документ от Коминтерна Зиновьевым и Пятницким, от ВЧК — Уншлихтом, от Разведупра — его тогдашним начальником Арвидом Зейботом.
<…>
   В 1933—1934 годах в связи с утерей Францией приоритета в новых технологиях в военной промышленности Советский Союз стал больше интересоваться США. В связи с этим в конце 1934 года по прямому указанию Коминтерна Компартия США создает свой «конспиративный аппарат», который возглавляет сначала выходец из Венгрии Джозеф Петере (известен также как Исидор Боорштейн, Гольдфарб, Александр Стевенс), а с 1938 года — выходец из Югославии Раймонд Бейкер (настоящая фамилия — Блюм). Они руководили деятельностью многочисленных засекреченных американских коммунистов, занимавшихся сбором интересующей Советский Союз информации.
   Широко известна, например, группа инженеров, возглавлявшаяся казнённым впоследствии Юлиусом Розенбергом. В неё входили среди прочих Муртон Собел, Альфред Сарант, Джоел Барр. Двое последних в начале пятидесятых годов бежали в Советский Союз и здесь, изменив имена, явились создателями советской вычислительной техники.
   Компартия США была хотя немногочисленной, но весьма активной в системе спецслужб Коминтерна. <…>
   Активно сотрудничал с советскими спецслужбами Генеральный секретарь Компартии США Эрл Браудер и привезённая им из СССР его жена Раиса Борисовна Лугановская, в США известная как Ирена Браудер, работавшая в двадцатые годы по линии Профинтерна в Германии и Франции. Крупную шпионскую сеть возглавлял член Центральной Ревизионной Комиссии компартии Якоб Голос (Райзин). Родная сестра Браудера — Маргарет работала на ИНО ОГПУ в странах Западной Европы.
   Американских коммунистов японского происхождения активно использовали для разведдеятельности против Японии. Для этой цели на Тихоокеанском побережье США была создана специальная резидентура советской военной разведки, которую сначала возглавлял Август Маншейт, а затем Зиновий Литвин. Для помощи в этой работе из Москвы приезжал представитель Японской компартии в ИККИ Сендзо Носака (Окано).
   Многие американские коммунисты выполняли задания Коминтерна в странах Третьего мира. Так, сменивший Браудера на посту Генсека компартии Юджин Деннис (настоящее имя — Френсис Валдро, коминтерновский псевдоним Тим Райан) в начале тридцатых годов работал в ЮАР, на Филиппинах и в Шанхае. Сам Эрл Браудер в конце двадцатых годов работал в Китае под псевдонимом Джордж Морис. Вместе с ним там же работала его любовница канадка Кэтрин Харрис (Алиса Рид). На Филиппинах и в Китае работал американский коммунист Гаррисон Джордж. Его сын, Виктор Барон, был радистом ОМСа и помощником Павла Стучевского во время провалившейся в 1935 году революции в Бразилии. Он погиб во время пыток в бразильской полиции, имитировавшей самоубийство.
   В Китае работали также американские коммунисты Филипп Аронберг, Джим Долсон, Стив Нелсон (он работал также и в Индии), супруги Маргарет Унжюс и Чарльз Крумбей, Паскаль Косгрейв, Марион Эмерсон и другие.
<…>
   Помимо Америки большое внимание в этот период уделяется Великобритании… <…>  


ПРОДОЛЖЕНИЕ

ВОТ Я И ВЕРНУЛСЯ…

СОБАЧЬЕ СЕРДЦЕ МЁРТВЫХ ДУШ

[ПРОДОЛЖЕНИЕ]

Но вернусь к моему ближайшему — к несчастью — соседу, с которым пришлось чуть не бок о бок всю вторую половину моего пребывания в больнице провести.

Это чудище, наскоро распаковавшись и, видимо, проголодавшись, извлекло из недр обширной сумки кольцо копчёной колбасы (резкий запах которой мгновенно уязвил начинающуюся с ноздрей слизистую оболочку моего желудка и сразу смешался с вонью, исходившей от его ног), белую булку и, крошками устилая пол и кровать, принялось набивать снедью свою необъятную утробу, снаружи обтекаемую огромным свисающим брюхом…

Read more...Collapse )

Profile

yuhrnikke
yuhrnikke

Latest Month

January 2019
S M T W T F S
  12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
2728293031  

Tags

Syndicate

RSS Atom
Powered by LiveJournal.com
Designed by Katy Towell